Губ твоих накрашенных малина

Губ твоих накрашенных малина,
В кольцах пальцы ласковой руки.
От бессонницы, от кокаина
Под глазами темные круги.
Зубки твои в чувственном оскале,
Тонкая изломанная бровь.
Слишком многие тебя ласкали,
Чтоб мужскую знала ты любовь.

А муж твой далеко в море
Ждет от тебя привета,
В далеком суровом дозоре
Шепчет он: — Где ты?

У любви порочной ты во власти,
И тогда, послушны и легки,
Цепенеют в пароксизме страсти
Пальчики изнеженной руки.

Офицеров знала ты немало –
Кортики, погоны, ордена;
О такой ты жизни и мечтала,
Трижды развращенная жена.

Отошли в небытие притоны
Легких девок в наши времена,
Но следует велению закона
Чья-нибудь хорошая жена.

В нашу гавань заходили корабли. Пермь: Книга, 1996.

Вариант последней строки припева: «Шепчет он: — Милая, где ты?» (Как на Дерибасовской. Песни дворов и улиц. Книга первая / Сост. Б. Хмельницкий и Ю. Яесс, ред. В. Кавторин, СПб.: Пенаты, 1996).

Губ твоих накрашенных малина,
В кольцах пальцы ласковой руки.
От бессонницы и кокаина
Под глазами черные круги.

Муж твой в далеком море
Ждет от тебя привета,
В суровом ночном дозоре
Шепчет: «Где ты? Где ты?»

Зубки твои в чувственном оскале,
Тонкая, изломанная бровь.
Слишком многие тебя ласкали,
Чтоб мужскую знала ты любовь.

Офицеров знала ты немало —
Кортики, погоны, ордена.
О такой ли жизни ты мечтала,
Трижды разведенная жени?

У любви порочной ты у власти.
И тогда, послушны и легки,
Цепенеют в пароксизме страсти
Пальчики изнеженной руки.

Наполняясь, звякнули бокалы.
На подушку капли уронив,
Сброшенный мужской рукой усталой,
Шлепнулся на пол презерватив.

Лишь порою встанешь ты не рано
С грустью от загубленной красы.
А на вечер — снова рестораны,
И снимаешь тонкие трусы.

Отошли в небытие притоны
Легких девок в наши времена,
Но верна велению закона
Чья-нибудь хорошая жена.

Песни нашего двора / Авт.-сост. Н.В. Белов. Минск: Современный литератор, 2003. (Золотая коллекция).

Залайкать и забрать к себе на стену:


Видео еще не существует