Мамочка, мама, прости, дорогая

МАМОЧКА, МАМА, ПРОСТИ, ДОРОГАЯ.

Мамочка, мама, прости, дорогая,
Что дочку-воровку на свет родила!
С вором ходила, вора любила.
Он воровал, воровала и я.
С вором ходила, вора любила.
Вор воровал, воровала и я.

Раз темной ночкой пошли мы на дело.
Вор погорел, погорела и я.
Ах, вор вот оторвался, а я не успела,
И в уголовку забрали меня.
Вор оторвался, а я не успела,
И в уголовку забрали меня.

Пытал меня мусор, крыса позорная:
«Рассказывай, сука, с кем в деле была!»
А я отвечала гордо и смело:
«Это душевная тайна моя!»
А я отвечала гордо и смело:
«Это душевная рана моя!»

Мамочка, мама! Увидишь ты вора,
Скажешь ему — я в тюрьме умерла, ай.
С вором ходила, вора любила.
Гуляй, мой парнишка, не выдам тебя!
С вором ходила, вора любила.
Гуляй, мой хороший, не выдам тебя!

Мамочка, мама, прости, дорогая,
Что дочку-воровку на свет родила!
С вором ходила, вора любила.
Он воровал, воровала и я.
С вором ходила, вора любила.
Вор воровал, воровала и я.

Расшифровка фонограммы в исп. Любы Успенской (198? г.)

Есть много вариантов. Песне уже более века — она появилась в годы первой русской революции. Первоначально пелось о революционерке и жандармах (см. песню о Марии Спиридоновой, 1906 год). Почти без сомнения, что именно легендарная эсерка-террористка Мария Спиридонова была первой героиней песни. Спиридонова разрядила револьвер в советника тамбовского губернского правления Гавриила Луженовского, который руководил подавлением крестьянских восстаний на Тамбовщине. И в блатных, и в партизанских вариантах встречаются подробности ареста и допроса Спиридоновой, в далеком 1906 году потрясшие Россию («череп проломленный, глаз не видать», «били нагайкой» — позднее стало «били наганом»). Такое обращение с арестованными было дикостью для довольно либеральной России того времени, не говоря уже о том, что Спиридонова была дворянкой. Источником мелодии, вероятно, стала песня «Умер бедняга в больнице военной. » Якова Пригожего на стихи Константина Романова — фрагментами она совпадает по тексту песней о Спиридоновой и ее наиболее «архаичными» переработками о воровке:

«Умер бедняга в больнице военной» — «Скучно и мрачно в больнице тюремной»
«И протянул к нему с плачем ручонки» — «Опухшую руку она протянула»
«Горько заплакала мать» — «А матери слезы рекой покатились»

Современная «Мамочка, мама. » поется не на ту мелодию, на которую пелась «Умер бедняга», и даже по размеру эти мотивы не совсем совпадают: четные строки у «Мамочки» длиннее. Но, что примечательно: в записях воровской песни зафиксированы куплеты с укороченной четной строкой — как это было в «Умер бедняга», — перемешанные с куплетами «современной длины», то есть два стихотворных размера в пределах одной песни. Какое-то время мелодии сосуществовали, пока окончательно не устоялся современный мотив.

Версии о воровке появились не позднее середины 1920-х годов (известна публикация 1926 года в Иркутске), а к началу 1930-х воровская песня фиксируется уже более-менее в современном виде. Видимо, тогда и поменялось первоначальное «не плачь, дорогая!» на «прости, дорогая!» — в ранних версиях героиня утешала мать, а в поздних извиняется.

В реальной истории справедливость восторжествовала: палачей Марии эсеры застрелили в том же 1906 году, а ее саму освободила Февральская революция. В 1941 году Спиридонова погибла от НКВДшной пули в числе других заключенных Орловской тюрьмы. А песня «ушла на фронт» — в годы Великой Отечественной в ней пелось о девушке-партизанке (см. «Скучно и мрачно в больнице тюремной»). Какие времена, такие герои. Сейчас сложили бы о русской шахидке («С чеченом ходила, чечена любила») или анархо-феминистке («Мамочка, мама, не плачь, дорогая, Что анархистку на свет родила. «)

ВАРИАНТЫ (6)

1. Мамочка, мама, прости, ради бога…

Старая уголовная песня. Относится, скорее всего, к началу 30-х годов. Наиболее ранний вариант записан студенткой ВРЛУ Н. Холиной в камере Московского уголовного розыска в 1932 году. В качестве приложения этот ранний текст приводится в нашем издании. Дмитрий Сергеевич Лихачёв цитирует «Мамочку» в одной из своих статей 1933 года. Чрезвычайно популярна среди уголовниц. В эстрадном варианте наиболее известно исполнение «Мамочки» певицей Любовью Успенской. Ниже я привожу один из самых «древних» вариантов песни — в том виде, который мне удалось восстановить. Думается, он относится к самому началу 30-х, когда движение «честных воров» только зарождалось. По «воровскому закону», «мокрушничество» (преступление с убийствам) считается «недостойным» настоящего уголовного профессионала, тем более «вора». К моменту создания «Мамочки» этот тезис, как видно, ещё не полностью сформировался.

***
Мамочка, мама, прости, ради Бога,
Что дочка воровкой на свет родилась.
С вором ходила, вора любила
И воровайкой (1) сама назвалась.

Раз тёмной ночью мы фрея (2) прибрали, (3)
Фрей кипишнулся, (4) и нас засекли.
Вор проканал, (5) а меня зачурали (6)
И в уголовку (7) менты сволокли. (8)

Бил и допрашивал агент с наганом: (9)
С кем ты на мокром, (10) паскуда, была?
Я же так гордо ему отвечала:
Это душевная тайна моя».

Мамочка, мама, увидишь ты вора,
Скажешь ему – я в тюрьме умерла.
С вором ходила, вора любила,
Гуляй же, мой мальчик, не выдам тебя.

Две последние строки повторяются

(1) Воровайка — воровка.
(2) Фрей — то же, что «фраер» в старом значении: жертва, человек, далёкий от блатного мира.
(3) Прибрать — убить.
(4) Кипишнуться — поднять шум, крик.
(5) Проканать — притвориться невиновным и избежать наказания.
(6) 3ачурать — арестовать («старая феня»).
(7) Уголовка — уголовный розыск.
(8) Сволокли – доставили. Современный вариант этого куплета звучит иначе:
«Раз тёмной ночкой пошли мы на дело;
В деле был вор, а на шухере – я.
Вор оторвался, а я не успела,
И в уголовку забрали меня».

(9) Вариант – «Бил меня агент, бил и начальник».
(10) Мокрое, мокрое дело, мокряк – убийство.

Жиганец Ф. Блатная лирика. Сборник. Ростов-на-Дону: «Феникс», 2001, с. 190-192.

2. Скучно и мрачно в больнице тюремной.

Скучно и мрачно в больнице тюремной.
Сумрачный день сквозь решетку глядит.
Бедная Оля тихонько проснулась,
Видит — мамаша стоит:

«Бедная мама, прости, дорогая,
Дочку-воровку свою!
Я умираю так гордо и смело,
Тайну скрывая свою.

Он сплитовал, а меня задержали,
И в уголовку меня привели.
Долго допрашивал агент из МУРа:
«С кем ты вчера на мокрухе была?
Я отвечала так гордо и смело:
«Это душевная тайна моя!»

Били легавые, били наганом,
Бил и начальник в то время меня,
Я отвечала так гордо и смело:
«Это душевная тайна моя!»

Милая мама, прости, дорогая,
Скоро умру теперь я.
Если увидишь ты вора на воле,
То передай, что, любя, умерла.»

ЦГАЛИ, ф.483, оп.1, ед. хр. 509. Записано в 1932 г. студенткой ВРЛУ Н. Холиной (МУР, камера).

С сайта «Блатной фольклор». Ээтот же вариант: В нашу гавань заходили корабли. Вып. 2. М., Стрекоза, 2000.

В сборнике Фимы Жиганца «Блатная лирика», Ростов-на-Дону, «Феникс», 2001, с. 193. — этот же текст дан с комментарием: «Сплинтовать — также сплетовать: убежать. Устаревшая «феня», 30-е годы. Существовала шутливая присказка — Шухер на бану: метёлка сплетовала! То есть — шум на вокзале: сбежала подозрительная девица».

3. Мрачно и сыро в больнице тюремной.

Мрачно и сыро в больнице тюремной,
Мрачно и сыро в больнице сырой.
А на кровати лежала девчонка
С разбитою грудью, разбитой рукой.

Опухшую руку она протянула,
Увидела мать, попросила воды.
«Прости меня, мама! Прости, дорогая —
Все это мальчишки меня довели.

Я встретила вора, вора на свободе,
Вор воровал, воровала и я.
Вор воровал, а я продавала.
Вор убежал, а поймали меня.

Пытал меня мусор, крыса позорная:
«Рассказывай, сука, с кем в деле была?»
А я отвечала гордо и смело —
Это душевная тайна моя!

Если ты встретишь вора на свободе,
То передай — я в тюрьме умерла,
И, умирая, гордо шептала:
«Мой милый мальчишка, не выдам тебя.»

Мрачно и сыро в больнице тюремной,
Мрачно и сыро в больнице сырой.
А у порога лежал труп девчонки
С разбитою грудью, разбитой рукой.

Записано И. Бордусенко в 1977-79 гг. (с. Таганча, ИТК-68).

4. Мама, мама, мама дорогая.

Мама, мама, мама дорогая!
Прости, что воровку на свет родила.
С вором я ходила, вора я любила,
Вор воровал, воровала и я.

Как-то раз пошли мы с ним на дело,
Вор погорел, погорела и я.
Вор оторвался, а я не успела
И уголовка стащила меня.

Бил меня начальник, бил меня надсмотрщик —
Только плакала бедная я.
А теперь лежу я в тюремном лазарете
Вся в синяках, избитая я.

Мама, мама, если вора встретишь,
Скажи, что воровка в тюрьме умерла,
А, умирая, шептала при этом:
«Милый мой мальчик, не выдам тебя. «

Мама, мама, мама дорогая!
Прости, что воровку на свет родила.
С вором я ходила, вора я любила,
Вор воровал, воровала и я.

Расшифровка фонограммы в исп. А. Северного (1978 г.)


5. Тихо и мрачно в тюремной больнице.

Тихо и мрачно в тюремной больнице,
Сумрачный день сквозь решетки глядит,
И перед дочерью бледной и хилой
Мать ее, с плачем старушка стоит.

Дочка ее там Тамара лежала
В тяжком бреду и в глубоких слезах,
С грудью пробитой, бессвязно болтая,
Череп проломленный, глаз не видать.

Чуть пробудилась, от бреда очнулась,
Пить попросила, увидела мать,
И протянула худые ручонки,
Чтобы обнять престарелую мать.

А матери слезы рекой покатились,
Всё орошило лицо ее, грудь.
«Полно, родная, не плачь ты так сильно.
Дочку Тамару свою позабудь.

Ох, мама ты, мама моя родная,
Это последняя просьба моя:
Если увидишь его на свободе,
То передай — за него умерла.

Мы погорели с ним на мокрухе.
Он погорел, погорела и я.
Он плитовал, а меня задержали
И в уголовку забрали меня.

Долго допрашивал начальник с наганом
С кем я в то время на деле была.
А я отвечала гордо и смело:
Это душевная тайна моя.»

Текст из сб.: Хандзинский Н. «Блатная поэзия», Сибирская живая старина, Иркутск, 1926 (С. 72-73).

Череп проломленный, глаз не видать — в точности сохранились подробности из старой песни о Марии Спиридоновой (ср. воспоминания Спиридоновой: «Один глаз ничего не видел, и правая часть лица была страшно разбита. Они нажимали на нее и ехидно спрашивали: «Больно, дорогая? Ну скажи, кто твои товарищи?»»).

6. Гуляй, мой хороший!

Мамочка-мама, прости, дорогая,
Что дочку-воровку на свет родила!
Вора любила, за вором ходила,
Вор воровал, воровала и я.

Раз, темной ночкой, пошли мы на дело,
В деле был вор, а на шухере я.
Вор оторвался, а я не успела,
И в уголовку забрали меня.

Мусор пытал меня, крыса позорная:
«Сказывай, сука, с кем в деле была?»
А я отвечала гордо и смело:
«Это душевная тайна моя!»

Мамочка-мама, прости, дорогая,
Что дочку-воровку на свет родила!
Вора любила, за вором ходила,
Гуляй, мой хороший, не выдам тебя!

Блатная песня: Сборник. – М.: Изд-во ЭКСМО-Пресс, 2002.

Залайкать и забрать к себе на стену:


Видео еще не существует